дарований, он всецело посвятил себя сотрудничеству в газетах и журналах, отказавшись от всякой мысли о большом и серьезном научном труде, который мог занять слишком много времени, а выгоду дать небольшую. Подгурский как будто равнодушно смотрел на них, но в ту минуту, когда Мижуев хотел брезгливо вмешаться, он вдруг сказал: - Павел Алексеич. другим голосом, тихим и печальным, помолчав, заговорил он. Он боялся его, как какой-нибудь мелкий канцелярский чиновник боится своего начальника-гене­рала, и на все распоряжения начальника только отвечал: "Понимаю, хорошо, будет исполнено". В этом, -- сказал я ему, -- почитаю главную свою заслугу. Он как-то выпаливался весь сразу, как будто у него под влиянием чувства выскакивал один заряд, и больше ничего не было. Он знал, что часы Робеспьера сочтены, что десятого термидора, день, назначенный им для расправы над его последними жертвами, будет днем его собственной казни. - Разве! - радостно улыбнулась ему Мария Сергеевна. -- Что? -- спросила девушка, еще не понимая, но уже готовая улыбнуться, как только поймет.. -- Что, или не узнаёте? -- спросил незнакомец. - Горизонты мысли беспредельны! Из того, что сейчас мы не знаем всего, вовсе не значит, что мы так никогда и не узнаем... (Прим. -- Это можно, -- сказал Митрофан и, захватив со стула шапку, пошел к народу.. Он оставлял вас в убеждении, что не женат. Стефан Колонна, лишась обычного самообладания вследствие расстройства и раздражения, был неспособен сохранить свою власть. Можно жить без пальм, без тепла, без больших городов. - Так его глаза обманули меня, - прошептал Монреаль торжественно и с трепетом, - дух ее, по-видимому, возвратился на землю, и Бог карает меня из ее могилы! Последовало продолжительное молчание, пока Монреаль, смелый и сангвинический темперамент которого никогда не поддавался унынию надолго, не заговорил опять. - Удивительно, Сесилия так любит эту уродливую собаку, - сердито сказал Трэверс. Та удивленно на него оглянулась. - Глубоко заблуждаетесь, - сказал Майверс, - и вот по какой причине: прежде в политике был прямой выбор между хорошим и дурным. И куда, спрашивается, нелегкая понесла.. Что же в подобном положении поддерживает человека, следующего внушениям собственной совести и понимающего все опасности своего пути? Его собственная душа! Помогая своим ближним, истинно великий человек имеет вместе с тем некоторое презрение к ним; их бедствия или благо составляют для него все, их одобрение и порицание для него ничто. Да ты понимаешь ли, о чем говоришь?. Что сказать леди Чиллингли? Эта достойная женщина не сделала ничего такого, за что ее следовало бы лишить доверия мужа - особенно в том, что касалось ее единственного сына. Зато в бильярдной, несмотря на раскрытые окна, было по-обычному душно, накурено и шумно. Ворона, тяжело снявшись с отсыревшей ветки и неуклюже цепляясь мокрыми от росы крыльями за тоненькие

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU