и старые, но все с одинаково бескровными, нездоровыми, опухшими лицами. Большей частью это были члены парламента, начинающие адвокаты, журналисты, но и не без примеси блистательных лентяев, членов клубов, спортсменов, людей светских, знатных и богатых. Этот ужас я должен перенести один, никто не может, - понимаешь? - не может сопровождать меня, даже если бы захотел этого больше всего на свете. Валентин вдруг почувствовал, что он ехал сюда именно затем, чтобы постоять вот так в вечерний час, посмотреть на реку, на взвивавшегося на фоне неба бронзового коня с Петром в венке, на темную громаду Исаакия, пройти по освещенному вечерним солнцем Невскому с его нарядной, всегда праздничной толпой, с бесконечной туманной перспективой домов, магазинов с белыми полотняными навесами от солнца над окнами. Я боялся отказать, а еще более принять. Откройте то, что может уничтожить жизнь, и вы великий человек; откройте то, что может ее продолжить, и вы обманщик. А в груди было простое чувство искреннего стыда и грусти о безвозвратно утраченной отныне вере в свою красоту и превосходство над всеми людьми... Увлекшись, Кенелм бесцеремонно положил руку на плечо музыканту, а голос его принял тон, граничивший с вдохновением: - Согласитесь, что нормальный, здоровый человек влюбляется не каждый день. Аннибальди пожал руку своего товарища. Обратите взгляд на середину моря - там вы видите пятый корабль, качающийся среди волн... - Надеюсь, что нет, - неуверенно ответил пастор. "Господи, и когда этому конец?" тупо и мучительно кружась, думала голова Кончаева, как будто независимо от него самого, а он видел зеленый коночный вагон и дым. Инструментом, на котором певец аккомпанировал себе, была гитара, а песня, очевидно, - любовная, хотя Кенелм не совсем разобрал ее содержание, так как расслышал, только конец. - Федор Иванович, садитесь с нами!. Они прочли в газетах сообщение о гибели двух корпусов и сказали себе, что, значит, нужно считать вдвое и ждать новых наборов. Не стало уже забавных проделок леших, водяных и домовых, о которых рассказывали в старину и с улыбкой покачивали головами над какой-нибудь выкинутой ими штукой. Послышались шутки и смех. - Хорошо! - сказала синьора, и глаза ее засверкали. Все, может, живы останутся. Уже встает с постели.

Скачать<<НазадСтраницыГлавная
(C) 2009 SU