упреком. Один из тех коммерческих магнатов, которые теперь в Манчестере, как некогда в Генуе и Венеции, властвуют над двумя цивилизующими силами мира, которые близоруким глазам кажутся антагонистами, - я говорю об искусстве и торговле, - предложил мне написать картину на понравившийся ему сюжет. Было уже довольно поздно, когда они приехали в Портичи и остановились там, чтобы пообедать. Кенелм был растроган. Сохраняя, как только могут одни женщины в подобных обстоятельствах, присутствие духа и бдительную предусмотрительность, она прежде всего велела беккини сбросить простыни и одеяла, которые могли содержать в себе заразу. Она научилась по крайней мере языкам своей матери и отца. И, конечно, если бы этот колодезь принадлежал кому-нибудь одному, он десять раз уж сделал бы это. - Стало быть, афоризм Попа следует читать наоборот: "партия - безумство меньшинства для выгоды большинства". Он охотно бы приписал беспокойство синьоры Чезарини какой-нибудь патриотической фантазии или мысли о мщении. -- И они стали подниматься по крутой узкой лесенке с точеными столбиками перил. -- Как вы, мужчины, не можете понять,-- сказала вдруг Ольга Петровна,-- не можете понять некоторых вещей. Но настойчиво повторяясь, с неуклонной точностью и неустранимостью крута, в центре которого была его больная голова, ярко, но кошмарной спутанной яркостью, стояли перед ним одни и те же лица. -- Зачем тебе два? -- Чтоб больше досталось. Слова протодьякона слабо раздавались под открытым небом, и дальним было не слышно, но все они, притихнув, жадно смотрели, устремив на него отовсюду глаза. - И, - продолжал гражданин, - это собрание из всех мелких баронов, советников и ремесленников созвано, чтобы выслушать ответ. Владимир, под предлогом удобства наблюдения за лесным делом, выстроил здесь дачу. Поймал ходившую там лошадь, сел на нее верхом и поехал прочь от приятелей, крикнув им, что его ноги не будет больше в этом доме. -- Человек только тогда и интересен, когда он не работает, -- сказал Валентин. Первый вечер нового вступления Кенелма в светский мир ознаменовался таким успехом, какого редко достигают молодые люди его лет. Он вернулся в дом, прошел в гостиную ее милости и в небрежной веселостью сказал: - Мой старый приятель, герцог Клервил отправляется в Швейцарию со всем семейством. Он все в мире свободно любит, но ни к чему не привязан, и от людей ему ничего не нужно. Валентин так бы и уехал, не простившись, если бы не Владимир, который, заехав за Петрушей, сначала просто будил его, но потом, схвативши обеими руками за его пудо-вые сапоги, почти стащил Петрушу на пол, напялил ему на голову картуз козырьком набок и повез с собой.

Скачать<<НазадСтраницыГлавная
(C) 2009 SU