года. Не берусь судить, учили его чтить отца и мать или нет, но он, по-видимому, задался целью внушить мне неуважение к моим родителям. Другой был весёлый, смешливый журналист; здороваясь с Лазаревым, он хлопнул его по плечу, назвав превосходительством, повернулся на одной ноге и только тогда, сделавшись несколько серьёзнее, поздоровался с незнакомыми ему -- Валентином и Митенькой. И потом, изволь из парадных комнат убрать все эти корзины с грязным бельем и весь хлам, который ты туда натащила, а то все это у меня полетит. Бедная душа совре­менного человека, поглощённая интересами политики и борьбы с низкими нуждами дня из-за хлеба, не могла быть предметом их познания, их искусства. Отделенный от всего остального мира, он видел теперь, как между ним и Аделой разверзлась пропасть ужасных воспоминаний. Валентин, наливая вино, поднял голову и посмотрел на нее. -- Солдат Филипп рассказывал, что в иных местах ее порошками какими-то посыпают, -- скажет иной раз Николка-сапожник. Выбрали помощника секретаря. Глаза у него сверкали от огня и казались нечеловеческими.... - Иди сюда! Я получил письмо от Семенова.. Толпа приходила и уходила, и все новые и новые лица мелькали в глазах.. -- Совсем новая! -- ответил Митенька весело, как бы забавляясь ее тревогой. -- Ничего не значит. А я в своих пять лет ходил. -- Да он мокрый весь! Снимайте это. Белокурый Незнамов молча постучал тонкими, худыми пальцами о край стола, точно выстукивая ему одному слышный мотив. Адриан отвечал на ее взгляд своим, исполненным глубокой красноречивой симпатии и уважения. -- Князь слабеющей рукой пожимал руку капитана. Не было способности к действию у человека, а раз этого нет,-- грош цена ему. Ее чувства достигли той точки, когда сердце отказывается от всякого излияния и чувствует, что оно не может быть понято.. Это создавало для русских сильную угрозу. -- Но ведь по библейской истории это дьяволом заповедано. -- Господа! -- сказал он. -- И забывает весь произвол абсолютизма, -- подсказал Федюков. XLV Романтическая жажда общественного подвига и деятельности, охватившая столицу и фронт, проникла и в деревню. С этих пор он неизменно преуспевал в жизни и стал наконец членом совета по таможенным сборам, с окладом в тысячу пятьсот фунтов стерлингов в год. "Какие они оба могучие, какая у них огромная жажда жизни!. И профессор говорит, что для него огромная польза от того, о чем они говорят. Девушка вся затрепетала.. -- Пожалуйста, пожалуйста, -- поспешно сказал профессор. Большое дело давало подъем, но требовало длительного напряжения. Или кто-нибудь, проходя мимо и видя его сидящим на завалинке под худой крышей, говорил, остановившись: -- Что ж крышу не чинишь, Захар Алексеич? Захар Алексеич сначала медленно поднимал голову на того, кто это говорил, потом уже отвечал: -- Сына дожидаюсь, придет из солдат, починит. Его красивое лицо исказилось от боли,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU