что делалось, было сделано только для того, чтобы он и другие, такие же, как он, суетились и все устраивали и улаживали. - Я и думаю это сделать, - лаконично ответил Кенелм. Любопытный слуга утешал себя за неудачу тем, что рассказывал свою собственную историю, весьма приукрашенную. Идем, товарищ! Револьвер есть? - Есть, - дрожа от внутренней лихорадки, ответил Сливин. Она думала о том, что теперь все кончено: весь город завтра узнает, что она всю ночь просидела здесь, и тогда будет что-то ужасное, холодное и грязное. Мария Сергеевна и Мижуев в легкой ялтинской коляске прокатили по набережной, и белый газ, развевающийся на шляпе Марии Сергеевны, быстро замелькал среди лошадиных голов, чинных кучеров и разбегающейся вереницы зонтиков и шляп. Таня уже спала, и спящая не была похожа на горничную. Она встала с кресла, отряхнув с платья крошки. Похолодев от испуга, он нащупал в кармане холодный ствол и дрожащим голосом крикнул: У меня есть!.. А то все уйдет на красивые штучки, а в душе-то шиш! Они все были как-то совершенно нечувствительны к физическим неудобствам и к некраси-вой обстановке. - Идемте! - она встала, - Ланде, вы приходите туда сейчас! - сказала она.-- Человек мог бы знать многое, если бы не забывал этой простой истины. Юродивый, несчастный! - с лютой злобой прошептал он. -- Сильный природный ум, -- сказал Валентин профессору, как бы рекомендуя ему Авени-ра, которого тот видел несколько раз в прошлом году и с тех пор его боялся, так как Авенир с первых же слов стал кричать и размахивать руками.. Она торопливо надела перед зеркалом шляпу, спустила вуалетку до губ, потом, порывисто обняв подругу, дала Павлу Ивановичу поцеловать руку и, закивав головой, пошла было в перед-нюю, но сейчас же повернулась опять. Кенелм пошел за маркизой и очутился лицом к лицу. Поведение человека может иметь влияние только на узкий круг; добро или зло, которое он делает другому, заключается скорей в правилах, которые он может распространять.. "Моей будет твоя весна, но не твоя зима!" - восклицает Стремящийся.. Тот невольно внимательно посмотрел на него и, очевидно, по его спокойствию и большой, внушительной фигуре приняв его за особенного знатного господина, спросил, уже обратившись прямо к нему: -- Прокатиться вздумали? -- Нет, мы по делу, -- сказал Валентин. - Они не смеют, - сказал благородный Колонна, - они не смеют тронуть ни одного волоса с этой священной головы! Если Риенцо погибнет, то и свобода Рима погибнет навсегда! Как эти башни, гордость и монумент Рима, которые возвышаются над пламенем, он возвысится над опасностями времени. И он вонзил его по рукоятку - не в мое сердце, а в левую руку (я успел подставить ее), и кровь хлынула фонтаном, как у кита. - Слушайте, трибун, - отвечал саксонец угрюмо, - моя свобода в вашей власти, но мой язык, моя жизнь - нет. Лавренко весь сжался от особой острой радости игрока, но, не подавая

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU