терпелось сейчас же пойти по знакомым улицам, мимо старых, знакомых домов, церквей, заборов и садов. - Синьоры, не бойтесь, пока Риенцо жив, жена самого злейшего врага его будет ограждена безопасностью и почетом. - Велел нашим свинопасам искупать его во рву и отвести ему на ночь жилище в тюрьме, чтобы просушиться. Но то ли души, соприкоснувшиеся с тайной страдания и смерти, не могли рассказать ничего замечательного, то ли всё это успело порядочно надоесть,-- только всё меньше и меньше стало проявляться интереса к ге­роям. И с открытыми глазами Мижуев, казалось, видел их - неуловимо скользящих в синеве вечернего сумрака среди больших бледных звезд. - Де-нег? - сощурившись, переспросил Ткачев и вдруг страшно грубо, резко и отчаянно крикнул: - Не надо мне твоих денег! Деньгами заткнуть хочешь! Убир-райся! - Ткачев, Ткачев. Завтра, говоришь ты, завтра? - Завтра, Риенцо; будь готов! - Я готов к торжеству! Но скажи мне, какой счастливый случай привел тебя в Авиньон? - Случай, Кола? - сказала Нина с нежным упреком. К югу открывался вид на уходящий вдаль старинный английский парк, не величественный, не пересекаемый старинными аллеями, не покрытый бесполезным папоротником, разве что дающим приют оленям, но соединявший рукой заботливого сельского хозяина прибыль с красотою. Ужин был приготовлен около ельника, шагах в пятидесяти от дома и недалеко от разрушенной церкви, на высокой сухой площадке. Он ее принял, я представился ему между двумя действиями: он был очарователен и пригласил меня ужинать. Сначала я думал ограничиться одною родиной. Он с испугом открыл глаза и опять встретился с пристальным взглядом вороны. Тени стали еще длиннее. Если не считать баронессы Нины, впавшей в пугливо-сосредоточенное состояние. Нина сидела на окне в темном номере актера и смотрела вниз, на улицу... Мижуев представил себе брата в бумажном колпаке и засмеялся. - Барон принимает? - спросил Адриан. Авенир всецело ушел в организацию ордена, который он затеял для воспитания в сыновьях общественной дисциплины и пробуждения общественного темперамента.. - Что?. Джорджа Бельвуара, напротив, все нашли очень приятным. - Счастливая встреча, - сказал рыцарь св.. Дворник и ломовой, дюжие и равнодушные ко всему люди, пыхтя, тащили из прихожей сундук, а сам старый Зек, торопливый и седенький старичок, похожий на старого воробья, красный и раздраженный, суетился возле них. Но боже мой! Если говорить о духовных размышлениях, то он не мог бы больше дорожить всем земным, имея так много жен, как Соломон, и так много детей, как Приам. Дай Бог, чтобы Гомер всегда жил среди нас. И философски заметил, - это само собой разумеется, потому что, если я побью кого-либо нечестным путем, это будет означать, что, в сущности, я совсем его не побил. На большой улице он попал в мертвые потоки холодного электрического света, казавшегося

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU