все это свелось к нулю, к идеалу какого-то мещанского уюта. Она обернулась, их взгляды встретились, и Виола узнала это отвратительное лицо. Недалеко по переулку, узкому и пустому, шатаясь и что-то бормоча, двигался человек.. И он стал смеяться все громче и громче, а потом выгнал Мижуева, как собаку. Нужда в деньгах заставила отложить мечты о славе. Дорогой все молчали. В лице о. Он судорожно оттолкнул Эмму и встал, тяжело и мокро дыша, весь в поту, горячий и ослабевший. И они все стали выходить. А кто этот молодчик? - Позвольте представить вам мистера Бельвуара. Вот и Молочаев.. - Он подошел к Виоле и взял ее за талию. Утром он проснулся с тяжелой головой, скверным вкусом во рту и нервной тоской. Примирение было полнейшее: все устроилось. -- Верно, верно! -- сказали голоса. е. Тогда Глиндон в кратких и резких выражениях рассказал, так же как Аделе, все подробности своего посвящения. Митрофан никогда не знал, куда он едет, и совершенно не интересовался этим, как другие, которые иногда тревожно спрашивали: почему повернули назад? почему не поехали влево, как сначала было приказано, а взяли вправо? Если повёртывали назад, Митрофан тоже повёртывал вслед за другими, никогда ни о чём не спрашивая. Чистенькая гостиница, с особенной монашеской чистотой; тишина; особенный, приятный запах в номере, недавно покрашенном; внизу, в общем отделении, -- богомольцы с котомками и жестяными чайниками, странники, больные и весь убогий люд, обычно колесящий по проселкам и большим дорогам; в церкви ранняя служба. И начинались уютные зимние дни и вечера, когда никто не мешает носить халат целыми днями и дремать, сидя за газетами в глубоком кресле. Я слышал, что он будет казнен в эту ночь.-- Неужто ничего не скажет? -- Не полагается,-- строго заметил его сосед с узкой длинной бородой, в двубортном пиджаке и в сапогах, похожий на старообрядца. Гости встали и подошли чокнуться к Валентину и пожелали ему счастливо добраться до священных берегов озера Тургояка.. Жилинский всё ещё думал, что немцы отступают перед Ренненкампфом, и старался движением Тринадцатого корпуса отрезать им путь к Висле. Пастор молча курил свою пенковую трубку, и, когда сэр Питер предложил ему высказаться, он промолвил: - Если это программа для воспитания джентльмена-христианина, то мне кажется, что христианину как таковому совсем не уделено внимания.... Вместо того чтобы придать статуе естественный вид, я сделал ее комично неестественной, из-за контраста между действительной жизнью, о которой зрителю говорит парик из настоящих волос, и художественной жизнью, которая выражается идеей, воплощенной в камне или металле. а ведь получилось-то черт знает что, -- сказал он. - "Бедняга! Они, конечно, не лишены достоинств, но картины Теньера и Ватто гораздо лучше и почти так же дешевы". Всё это тянулось вперёд, туда, откуда шли вереницы поездов с окровавленными,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU