- с усилием, но со все возрастающей злобой сказал он. Но со всем этим я соглашаюсь без колебания. Первый доктор, в окровавленном фартуке, встрепенулся и тоже схватил подошедшего за рукав. И он принялся за простоквашу с таким свирепым аппетитом, что даже как-то странно было это при его огорченном лице. А от двери до стола торная дорога из ее следов в грязных валенках. Ему хотелось стать вплотную к ней, чтобы его локоть касался ее.. А цветы живые видишь круглый год, Для таких покупок часто нет желанья. Этот жест был ужасен, и потом вспоминать о нем было не трудно, не мучительно, а прямо страшно, как о совершенном злодеянии. Ларька, распустив вожжи, покачивал, как сонный, головой; спина его безрукавки, покрытая пылью, со следом хлестнувшего ее кнута, тоже мерно покачивалась перед седоками. Он все в мире свободно любит, но ни к чему не привязан, и от людей ему ничего не нужно. Ткачев повернулся к нему черным каменным лицом и режущим голосом, сквозь зубы проговорил: - А вы мне сказали, что, мол, едете. Наконец он заговорил.. О художник! Жертва Призрака! Гляди на двух твоих смертельных врагов, на ложный идеал, не знающий Бога, и ложную любовь, питающуюся испорченностью чувств и не ведающую никакого света в душе своей! III ПИСЬМО ЗАНОНИ МЕЙНУРУ Париж "Помнишь ли ты, как в давние времена, когда Греция еще оставалась родиной прекрасного, мы с тобой, находясь в огромном Афинском театре, стали свидетелями рождения слов столь же бессмертных, как мы сами? Помнишь ли ты состояние ужаса, охватившего громадные толпы зрителей, когда обезумевшая от яростного гнева Касандра, нарушив зловещее молчание, возопила к своему безжалостному богу? Как страшно у входа в Дом Атрея {В греческой мифологии царь Микен, отец героев Троянской войны Агамемнона и Менелая.. Вот уже четырнадцать лет сэр Питер и леди Чиллингли тщетно надеялись на появление маленького наследника. И ей все казалось, что оставленный город, отец и мать, Сережа, лаечка, старый дом, все такое бесконечно дорогое, до боли милое, где-то тут, сейчас же за горизонтом, и что если приподняться повыше на цыпочки - увидишь. Один Риенцо может преуспеть в этом. К чему? К званию джентльмена? Какой вздор! Теперь всякий - джентльмен. Сказав это, он медленно удалился, и Виола осталась одна, удивленная и опечаленная этим темным предсказанием будущего несчастья и между тем, несмотря на печаль, очарованная. Но он сказал другое, чем ожидали: -- Его величеству нужно быть в центре управления страной.. -- А то понемножку никогда ничего не сделаешь. Услышав его шаги, она сейчас же остановилась, но не подняла головы и стояла по-прежнему, закрыв лицо руками и опустив большую светлую шляпу. Для вас, почтенный Мальзерб, для вас, Эмар

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU