падающим желтым листом на опушке. Орехи в лесу только завязываться начнут, и в них еще не зерно, а только кисленькая мякоть в мягкой скорлупе, а ребята уже трескают их вместе с этой мягкой скорлупкой.. Терпеливо, безмолвно, сдерживая дыхание, Ирена сидела у изголовья. И уже ещё больше стали испытывать неловкость в спине, когда проходили по коридорам Думы в комнату Временного комитета, как будто каждый из них ожидал, что его остановит за рукав какой-нибудь случайно забредший в Думу гражданин и спросит: -- Вы куда это пробираетесь? Контрреволюционные заговоры устраивать? Положение для достоинства народных избранников создавалось невыносимое. И когда со страхом давали больному, то сейчас же спрашивали, едва только он успевал проглотить, лучше ему или нет.. Он встал и, подойдя к краю бугра, остановился там. Он не нашел предмета своих поисков на дорожках питомника и, продолжая обход владений, повернул обратно в сторону луга.... Девушка окинула ее прищуренными глазами и подумала с злой радостью, что если снять с нее это облитое ловкое платье и расшнуровать корсет, то вся она распустится и расплывется в безобразную массу жирного и потного тела.. -- Дайте п о д п р а п о р щ и ц к и е погоны,-- сказал он приказчику и, повернувшись к Митеньке, проговорил:-- Снимайте! Извольте надеть эти и смотрите, если я ещё раз увижу вас в не присвоенной вам форме! Можете идти. е. Кто сказал вам, что Рафаэль наслаждался окружающей его жизнью, нося всюду с собой свой идеал прекрасного? Как некий хозяин лесов ищет свою добычу, он чует, преследует ее по горам и равнинам; наконец он хватает ее и уносит в свою неприступную пещеру. Лошадей повернули к дубам. Ну, я, было, и подумал: вот оно!. Так образовывался заколдованный круг, в котором с тоскою вертелся Зарницкий, стоя у окна своего кабинета и глядя не в окно, на яркую солнечную улицу, по которой шли и ехали люди, точно нарочно катаясь перед его окнами, а на носки своих изящных, светло вычищенных сапог. Минуя всех находившихся в приёмной, он прямо направился к нему и с ласковой улыбкой повел его за руку в свой кабинет, к полному недоумению всех находившихся в приёмной важных господ. Чем больше Митрофан ходил, тем больше набиралось дела. XVII Житниковы сидели за своим ранним завтраком и уже кончали его, когда тетка Клавдия взглянула в окно и сделала испуганное движение... Признайтесь, что это место привлекательнее тех видов и звуков, которые представляет город... Кенелм сел возле нее, ожидая, чтобы она закончила прерванную фразу. Хочешь вот эту козявку? Самая, брат, дорогая закуска. Легкой грустью все еще веяло от ее тонкой фигурки. Всему этому Кенелм, конечно, сможет дать вполне удовлетворительное объяснение, когда предстанет перед мировым судьей, но каким образом это сделать? Снова влезть в свою обычную шкуру и признать, что он - Кенелм Чиллингли, университетский

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU