на депутатов. Меня столько раз обманывали, что в голову приходят самые нелепые вещи. Весь характер этой смелой речи был проникнут чем-то сверхъестественным и вдохновенным; в толпе казалось, что смертный преобразился в оракула и, дивясь бесстрашному мужеству, с каким их идол порицал и заклинал гордых баронов, из которых на каждого они смотрели, как на официального палача и гнев которых мог тотчас обернуться смертными казнями, они суеверно воображали, что власть, происходящая свыше, одарила их вождя такой смелостью и сохранила его от опасности. - Держи! Стой!. Сначала я думал ограничиться одною родиной. Погружение в макрокосмос. ГЛАВА XI На следующее утро мистер Эмлин на пути из своего сада в Молсвич увидел распростертого на кладбище человека. -- Значение всему надо придавать,-- сказал доктор и больно надавил на его ребро гуттаперчевой трубкой, прижавшись к ней ухом. Корона была разделена или, так сказать, разрезана надвое мистическим орнаментом, представляющим серебряный меч, который, привлекая всеобщее внимание, свидетельствовал, что этот странный наряд был надет не из суетной роскоши, но для того, чтобы представить собранию в лице гражданина тип и эмблему состояния города, о котором он хотел говорить. Тут Кенелм остановился и осмотрелся вокруг.. - Да, - проворчал угрюмо сквозь зубы Чекко дель Веккио. Валентина, наверное, удивит такая внимательность. -- И это дело, -- соглашались все. - У тебя - дело другое.. Эй! Воры! Воры! Воры! Стой! - кричал позади толстяк. Роберт Бульвер целиком стал на сторону отца, жил в его доме и семнадцать лет не переписывался и не виделся с матерью. Он поехал туда.. -- Вот!.. вы славный всё-таки человек. Будь Дездемона похожа на нее, Отелло не ревновал бы.. Леди Гленэлвон, обрадовавшись этому сближению, вскоре встала и простилась. - Сэр, - сказал он после продолжительного молчания, - не знаю, право, как выразить мой восторг перед таким благородным и великодушным поступком, сопровождаемым деликатностью и благоразумием, которое, которое. А теперь невольно, с замиранием сердца, думал о том, что мужики узнают об этом и выйдет скверно. Но она почти от порога, не сказав ему ни слова, бросилась бежать. Грудь Риенцо была покрыта множеством тех мистических символов, о которых я упоминал и значение которых было в точности известно, может быть, только самому трибуну. -- Душа кошачья, а зубы собачьи. Вы сами виноваты. Но терпение, Гаэтано, жди твоего часа и не теряй твоей любви к искусству. Ничего!. По учению розенкрейцеров, темное дерево - это наша низшая природа, подвластная смерти, которая должна быть преодолена; красные розы - это наше высшее. Шишмарев удивленно поднял брови. Авторы же предисловий к четырем изданным у нас за последние 75 лет романам Бульвер-Литтона даже не упоминали это произведение (конечно, по вполне понятным причинам), предпочитая исследовать мотивы критического

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU