сон биений моего сердца? Не слышишь ли ты шума крыльев ангельских существ, которыми я еще могу окружать тебя, чтобы защитить и спасти? И когда после пробуждения улетают твои грезы, когда твои глаза открываются навстречу солнечным лучам, не ищут ли они вокруг себя и не спрашивают ли они мать с молчаливым укором, почему она отняла тебя у отца? Виола! Не раскаиваешься ли ты? Чтобы спастись от воображаемых ужасов, не явилась ли ты в самое логовище ужаса, где царствует видимая, воплощенная опасность? Если бы только мы могли встретиться, не упала ли бы ты на эту грудь, которую заставила так страдать? И не почувствовала бы ты, бедная странница среди бури, что нашла наконец убежище? Мейнур, мои поиски по-прежнему тщетны. -- Вам, окаянным, сколько ни дай, вы все слопаете.-- Вступая во главе войска российского в пределы Австро-Венгрии, именем великого русского царя объявляю вам, что Россия, не раз проливавшая кровь за освобождение народов от иноземного ига, ничего другого не ищет, кроме восстановления права и справедливости.. - Ну, ну. Теперь они очень мало должны мне. Она не могла бы казаться более грустной и покинутой, если бы строил ее я сам. Она внезапно побледнела и вдруг выпрямилась, стала смотреть прямо перед собой, и пальцы у нее задрожали от смутной, но больной обиды. - тихо проговорила она. А когда Кенелм приехал в Эксмондем в то время, как там гостили Трэверсы, и - вероятно, от леди Чиллингли - Трэверс узнал, что Кенелм влюбился и хочет жениться на какой-то другой девушке, а еще более, когда он узнал, что после отказа этой девушки Кенелм путешествовал за границей в обществе какого-то пьяного и буйного сына кузнеца, - вы можете себе представить, как неприятна такому изящному и умному человеку, как Леопольд Трэверс, стала мысль отдать свою дочь подобному зятю. Ни одному благоразумному министру не следует им изменять. честное слово! - Ну, хорошо.. Тонкие потрескавшиеся губы его были плотно сжаты. Бабы, собравшись около дверей изб сиротливыми кучками, тревожно говорили; иные плакали, сидя на завалинках и утирая рукавами глаза. Маша стала читать. - Который же это, моя милочка? - спросила старуха с нежностью.. да. оно, если рассудить, так жизнь наша, барин, горькая жизнь, а только, что ж. Тут Кенелм остановился и осмотрелся вокруг. Прежде я уже говорил, что Робеспьер был кумиром женщин. Но скажи, не знаешь ли, - у тебя орлиное зрение, - кто из Орсини убил этого несчастного мальчика? Гнусное дело! Притом его семейство - наши клиенты. Народ, как целое, он любил принципиально. Мы ведь, можно сказать, старые друзья. -- Если вы имеете подозрение в моей неспособности, ваше превосходительство, то прошу -- увольте меня, а только я старался по силе возможности и, так сказать, соблюдал все до само-малейшей точности, -- сказал управляющий, достав грязный комочек носового платка и утерев им красный вспотевший лоб. Все было

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU