- окончательно не владея собою, возразил Луганович даже с некоторым злорадством. Приблизясь к ним и окинув их взглядом воина, он не мог не удивиться совершенству их оружия, силе и красоте их лошадей и твердой дисциплине их длинного и блестящего строя. - Я хочу сказать - мой опекун, мистер Мелвилл. В ушах у него звенело, руки и ноги дрожали, во всем теле была бесконечная слабость.. Ибо для него будет совершенно невозможно отличить то, что он сам влагает в созерцаемые вещи, от того, чем они являются в действительности. Четвертая!. Кенелм с благоговением взял ее. Часы в доме ни одни не шли, сколько их ни вешали. - Я не была оскорблена и не сердилась, - дрожащим голосом ответила она.. остался самим собой. Его черты были благородны и выразительны, но угрюмы; черные волосы спускались локонами, а большие глаза, глубоко вдававшиеся, бросали мечтательные и странные взгляды. Впрочем, порок и беспорядок не будут уничтожены - нет, нет! Они будут изгнаны, объявлены вне закона. Он исчез, оставив Виолу в удивлении, волнении и радости... Мижуев не помнил, что он говорил ему, но отчетливо помнил, как на лице этого человека выразилось сначала недоумение, потом смутное понимание, а потом холодная, непримиримая и даже торжествующая насмешка. А направо, вдоль по лощине, все терялось в мглистом серебрившемся сумраке, и едва вырисовыва-лись далекий берег реки и бесконечные луга, где иногда мелькал и потухал далекий бледный огонек.. Густая краска выступила на его лице.. это совершенно верно. За ним показался адъютант и тоже с удивлением прислушался: -- Что там такое, точно их режут? -- Поступаем на основании приказа,-- проворчал со злобой полковник. Мясом торговал. - Теодор!. Всё отдам! Нет, всё не отдам,-- сказал он, немного подумав, но половину отдам, вот ей-Богу клянусь! Только чтобы сейчас, не откладывая на завтра,-- продолжил он, опять подумав, и прибавил вдруг совсем другим голосом: -- Сегодня вот что, сегодня должны собраться у меня. - За здоровье всех, друзья мои, - продолжал Бруттини; - за здоровье баронов, старых друзей Рима; за здоровье Пандульфо ди Гвидо, нового товарища сенатора; и за Фра Мореале, нового подесты Рима. Не присвоил ли гордый император себе корону? Не взял ли власть сам собой? Не родилась ли она с ним? Не получил ли он ее, бароны, посредством обладания укрепленными замками или высоким происхождением? Нет, при всем своем могуществе, он не имел права ни на одну малейшую частицу этой власти без голоса и доверенности римского народа.. ХLVIII Черняк вышел после обеда со своим младшим товарищем из ресторана.. Один из них, мужчина, нетерпеливо и с угрюмым видом слушал свою собеседницу. И счастье еще, что она не получила того обычного воспитания в пансионе, которое никаких знаний не дает, а лишь развивает вульгарные вкусы.. Эти вещи привлекательны только для ума. Вдруг послышался дрожащий от сдержанных слез голос: - Я знаю!. Тысячи чувств и вопросов,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU