наперебой добиваться чести нести шлейф и прикасаться к пурпурной мантии сына флорентийского плебея. Ей стало страшно, что и он уйдет от нее. Лягушки звенели, как зачарованные. - по слогам протянула она и уронила свою полную обнаженную руку у самых губ Лугановича. Но Бульвер решил ни в чем не отступать от привычного образа жизни. Мудрость, рассматривая человечество, доходит до сострадания или презрения. И хотя стихотворство было совсем не тем, чем желал бы заняться Кенелм Чиллингли, его душа невольно устремилась на поиски доводов, которые могли бы смягчить горечь поэта. Это -- для молока, это -- для сметаны. Теперь все должно быть прямо и открыто. - Их головы послужат скамеечкой для ног у твоего курульного кресла, - произнес полушепотом Пэйян. Человек с толстым затылком, засучив рукава, сдёргивал в магазине с полок штуки сукна и бросал их в окна на улицу; они вылетали вместе с осколками стёкол. А когда пришел Коля Вязовкин, унылый и оттого окончательно похожий на барана, Нина была уже совсем весела. Но, я думаю, ее собственный здравый смысл помог бы ей, будь она даже одна, когда она узнала бы - а это неминуемо должно было случиться, что Комптон, умышленно или нет, оставлял ее в заблуждении, будто он человек холостой! - Ну его к черту! С ним дело кончено.. -- Вот меня и поражает это твое безразличие к добру и злу, -- сказал Митенька. - Ладно, ладно! - бормотал Фирсов. Лес потемнел и сдвинулся кругом.. - Вечность и бесконечность самые великие свойства Духа Божия. Она тихонько шевельнулась, робко подошла, остановилась, и Мижуев услышал быстрое неровное биение ее сердца. - Посиди! - Нет, голубчик. Мы будем похоронены вместе на развалинах римской свободы. Какой может быть человек!. Потом Кенелм вернулся в "Золотой ягненок" и стал ждать там своего гостя. Потом обратился к Адриану, рука которого все еще лежала на рукоятке меча, и сказал со смехом, выходившим глухо и тяжело из-под маски: - О, мы не режем людей, синьор, невидимое существо избавляет нас от этого труда... Легкая, стыдливая и светлая мысль скользнула вперед и осветила, как солнце, это грядущее слияние се богатого тела с тем странным и мечтательно прекрасным, что было в его душе. И все кричали уже на него. Сколько раз мой бедный дядя приглашал меня в Лакомб и убеждал, как это будет выгодно для меня, но я не мог оставить деревню, в которой жила Джесси, и, кроме того, я считал себя неспособным стать выше того, чем я был. Главная же его сила была в том, что он верил в свою непогрешимость, так как говорил не за себя, а за весь народ, и притом говорил не о настоящем времени, которое можно было как-то учесть, а всегда о будущем, которого учесть было невозможно. Чего я хотел добиться? Можете вы сказать? Нет! Ну так я откровенно объясню это вам: я хотел добиться презрения Стефана Колонны... Все было бесполезно, я не мог открыть никаких следов его.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU